Альтернативный взгляд

Сам собой напрашивается вывод, что понятие универсальной грамматики в корне неверно. Разумеется, невозможно, даже перед лицом противоречивых доказательств, заставить ученого отказаться от своей любимой теории, пока не появится разумная альтернатива. И такая альтернатива, названная «узуальная теория усвоения языка», наконец появилась. Эта теория, принимая множество форм, полагает, что грамматическая структура языка — это не врожденная черта человеческого познания. Наоборот, грамматика представляет собой производную исторических процессов (тех самых, которые отвечают за передачу языков от поколения к поколению) и человеческой психологии (социальных и когнитивных способностей, позволяющих новому поколению усваивать родной язык). Более того, согласно этой теории, в процессе усвоения языка задействуются системы мозга, изначально для этой цели не предназначенные, что опровергает утверждение Хомского о генетической мутации, сформировавшей способность к рекурсии.

Сочетая в себе положения из функциональной лингвистики, когнитивной лингвистики и конструктивной грамматики, узуальная теория усвоения языка гласит, что врожденного универсального инструмента, специально предназначенного для освоения грамматики, не существует. Вместо этого ребенок наследует от предыдущих поколений ментальный эквивалент многофункционального складного ножа: набор инструментов широкого спектра применения, таких, например, как категоризация, построение аналогий, способность «считывать» коммуникативную интенцию говорящего, — которые помогают ему реконструировать грамматические категории и правила из языка, который они слышат вокруг себя.

Так, ребенку, осваивающему английский язык, понятно предложение «Кошка съела кролика», и точно так же ему понятно предложение «Коза пощекотала фею». Дети слышат одинаковые по структуре фразы и проводят между ними аналогии. После достаточного количества примеров такого рода они даже смогут угадать, кто что кому сделал во фразе «Куздра будланула бокра», несмотря на то что в ней начисто отсутствует смысл. То есть ребенок «угадывает» грамматику за структурой слов в предложении, и неважно, что на словарном уровне между этими предложениями мало общего.

Смысловое содержание в языке — это результат взаимодействия потенциального значения самих слов (например, всех возможных значений слова «съел») и значения грамматической конструкции, в которую эти слова вставлены. Так, глагол «чихать» в словаре представлен как непереходный, не присоединяющий дополнений. Но если его намеренно вставить в двухобъектную конструкцию, которая позволяет глаголу иметь при себе одновременно прямое и косвенное дополнение, получится фраза «Она чихнула ему салфетку», в которой сказуемое «чихнула» означает действие перемещения
предмета (то есть она совершила действие, посредством которого салфетка перешла к нему). Этот пример доказывает, что грамматическая структура предложения играет не меньшую роль в формировании смысла высказывания, чем слова. Вспомните теперь утверждение Хомского о том, что существуют уровни грамматики, начисто лишенные смысла.

Концепция многофункционального складного ножа также позволяет объяснить процесс усвоения языка без помощи двух обязательных с точки зрения универсальной грамматики феноменов: набора абстрактных правил сочетания символов (так называемой фундаментальной грамматики, «зашитой» в человеческом мозге) и так называемого лексикона — перечня исключений, которые призваны интегрировать в теорию Хомского все идиоматические выражения и специфические особенности естественных человеческих языков. Проблема с этими двумя феноменами состоит в том, что не все правильные грамматические конструкции строятся по правилам. Например: Him a presidential candidate?! («Он — в президенты?!»). В этой фразе субъект him принимает форму прямого объекта, и члены предложения стоят в неправильном порядке. Носитель английского языка может сгенерировать бесконечное количество предложений по тому же принципу: Her go to ballet?! («Она — на балет?!») или That guy a doctor?! («Этот человек — врач?!»). Возникает справедливый вопрос: куда отнести такие высказывания — к фундаментальной грамматике или к исключениям? Если они выпадают из фундаментальной грамматики, значит каждое из них надо заучивать отдельно. Но раз уж дети способны освоить такие пограничные конструкции, что мешает им таким же образом освоить весь язык? Иными словами, зачем им вообще нужна универсальная грамматика?

Интересно еще то, что идея о существовании универсальной грамматики противоречит доказательствам того, что дети усваивают язык в процессе социальных взаимодействий и постепенно совершенствуют свои языковые навыки, осваивая конструкции предложений, исторически сложившиеся в языковых сообществах. В некоторых случаях удается проследить, как это происходит. Возьмем, например, достаточно распространенные во многих языках относительные придаточные предложения, которые образуются путем присоединения одного предложения к другому. Так, мы могли бы сказать: «Мой брат… Он живет в Арканзасе… Он любит играть на пианино». Благодаря различным когнитивным механизмам (схематизации, привыканию, деконтекстуали-зации и автоматизации) подобные фразы за многие века эволюционировали в более сложную конструкцию: «Мой брат, который живет в Арканзасе, любит играть на пианино». Эти же механизмы постепенно трансформировали предложения типа: «Я потянула дверь, и она захлопнулась» в «Я захлопнула дверь».

Кроме того, человек наделен уникальной способностью расшифровывать коммуникативные намерения других людей, то есть угадывать, что говорящий имеет в виду. Например, я могу сказать: «Она подарила / завещала / передала/одолжила/продала библиотеке несколько книг», но не «Она отнесла библиотеке несколько книг». Новейшие исследования показали, что существуют механизмы, которые позволяют ребенку избегать неадекватных аналогий и не строить аналогии, лишенные смысла. Ребенку никогда не придет в голову сказать: «Она съела библиотеке несколько книг». Вдобавок к этому, если дети достаточно часто слышат: «Она отнесла в библиотеку несколько книг», они смогут устоять перед тем, чтобы сказать неправильно: «Она отнесла библиотеке несколько книг».

Благодаря таким ограничительным механизмам ребенок учится из бесконечного числа возможных аналогий строить только те, которые могут помочь понять коммуникативные намерения окружающих. Это и есть «считывание» намерений. Мы все пользуемся этой тактикой, когда воспринимаем вопрос: «Вы не могли бы открыть мне дверь?» как просьбу, а не желание осведомиться о наших способностях в открывании дверей.

Эта «прагматика» — то, как мы используем язык в контексте, — присутствует и в общей теории функционирования языка Хомского. С учетом того, что язык — явление крайне неоднозначное, у Хомского не оставалось другого выхода. Однако он отводил прагматике второстепенную роль, утверждая, что языком заправляет грамматика. Узуальная теория освоения языка в некотором смысле заново расставляет акценты и ставит вопрос о том, какой объем языка позволяет освоить прагматика, прежде чем говорящему придется прибегнуть к правилам синтаксиса.

Узуальные теории еще далеки от того, чтобы дать всеобъемлющее объяснение принципов функционирования языка. Процесс конструирования детьми предложений не может быть сведен только лишь к осмысленным обобщениям, которые дети делают на основе услышанных ими в устной речи предложений и словосочетаний, потому что можно сформулировать бесчисленное множество вполне осмысленных обобщений, которые будут при этом грамматически неправильными (например, «Он исчез кролика»). Практические исследования показывают, что такие ошибки дети делают не столь часто, как могли бы. Возможно, все дело в чувствительности ребенка к тому, что языковая общность, к которой он принадлежит, подчиняется определенным нормам, согласно которым все говорят «вот так». При этом детская речь всегда балансирует на тонкой грани между творческой изобретательностью («Я спю») и грамматической правильностью («Я сплю»). Сторонникам узуальной теории еще предстоит огромная работа, чтобы объяснить, как в раннем детстве взаимодействуют различные факторы и как через это взаимодействие выстраивается процесс усвоения языка маленьким ребенком.

Добавить комментарий

Comment
Name*
Mail*
Website*