В это влажное царство не ведут дороги — только реки.

Поэтому в ближайшем портовом городе Кумай мы зафрахтовали клоток. Таких домов-лодок в разгар сезона здесь около восьмидесяти, большинство восьмиместные. Под стук дизельного мотора мы уже пять дней движемся по реке Секоньер, ограничивающей Национальный парк с севера 60 километров пути — а миновали лишь одно селение на деревянных сваях, одну хижину да несколько станций рейнджеров.

Река и лес — одно целое. Поначалу вдоль берега плотной стеной тянутся мангровые пальмы — они хорошо растут только в речной воде с примесью морской. Затем появляются панданусы с мечевидными листьями и колючими плодами, за ними — множество деревьев с высокими корнями.
Совсем рядом взлетают птицы-носо-роги, скользят вараны. Вверху в кронах гигантских деревьев, обвитых фикусами и лианами, нам удается разглядеть большие гнезда из сухих веток. Это спальные места «лесных людей». Мы словно играем в Тома Сойера и Гекль-берри Финна: спим на палубе под москитными сетками, моемся речной водой. Но, в отличие от них, окружены заботой четырех человек — это капитан, матрос, повариха и наш гид Дени Прийатна. Дени, худощавый молодой человек 23 лет, обычно сидит на носу лодки и внимательно оглядывает окрестности. Он узнает почти все 230 видов птиц, обитающих в парке, а орангутанов называет по именам. «Римба, уходи!» — кричит он нашему гостю, убирая бананы подальше. Тогда орангутан перебирается на этаж выше — ко входу на камбуз. Там его уже поджидает матрос, широко расставив ноги. Недовольный Римба хватается за швартовый кранец и дергает его до тех пор, пока повариха не бросает в реку банановую кожуру. Кормить обезьян в заповеднике запрещено, а кидать в реку биоотходы можно — хотя, строго говоря, это равносильно кормлению крокодилов.

Девяностокилограммовый самец, усевшись на берегу, жует и почесывает голову. Нет, так голод не утолишь. Дени оправдывается перед нами за поведение гостя: Римба — сирота, вырос на станции временного содержания животных. Потом его вернули на волю в Национальный парк «Танджунг Путинг», как и двести его сородичей. Многие из них не научились самостоятельно находить в лесу плоды и растения. Поэтому вдоль реки есть три прикормоч-ных места. Но Римба оказался не на том берегу. «Возможно, случайно перебрался вброд в узком месте», — предполагает Дени.

Добавить комментарий

Comment
Name*
Mail*
Website*