Я В ГОСТЯХ

Я В ГОСТЯХ У ОТЦА АЛЕКСЕЯ ЯКОВЛЕВА — ОДНОГО ИЗ тех людей, с которых фонд начинался. Огромная северная изба со множеством комнат, на полу тканые деревенские дорожки, на окнах белые кружевные занавески. Пьем чай из самовара и едим пирог. День в Ворзогорах перевалил на вторую половину. Отец Алексей -москвич, настоятель храма преподобного Серафима Саровского на северо-востоке столицы. О Ворзогорах узнал 15 лет назад — от жены, художницы Татьяны Юшмановой.

— Она очень любит Русский Север, знает многие укромные уголки, была почти везде -в Карелии, в Архангельской и Мурманской областях. Там написаны многие из ее картин. Однажды Татьяна оказалась в Ворзогорах, шла по улице и услышала стук топора на старинной деревянной колокольне. Зашла внутрь: там оказались дедушка с местными подростками — чинили крышу.
Ситуация была нехарактерной для начала 2000-х годов: жители деревень в то время, скорее, разбирали на дрова деревянные строения, чем пытались их отремонтировать. Деревни пустели, люди переезжали в города, чтобы не тратить деньги на содержание старых домов.

Старика звали Александр Порфирьевич Слепинин (в деревне его называли просто Порфирьичем), рыбак и плотник, ему на тот момент было уже за 70.

— В следующий раз поехали в Ворзогоры вместе с женой, — рассказывает отец Алексей. -Потом я предложил прихожанам нашего храма помогать Александру Порфирьевичу, собрали денег, и через какое-то время в селе удалось не только отремонтировать колокольню, но и провести противоаварийные работы (починить крышу от протечек, заменить сгнившие бревна) в храме преподобных Зосимы и Савватия Соловецких (1850 год) и законсервировать храм святителя Николая Чудотворца XVII века.

Долив мне чаю из самовара, отец Алексей продолжает:

— А потом мы подумали — почему бы нам этим не заняться: попытаться законсервировать все гибнущие деревянные храмы на Русском Севере, чтобы они перестали разрушаться и смогли бы дожить до реставрации. Так появился фонд, который мы создали сначала с друзьями, ну а потом к нам стало присоединяться все больше людей.

В Москве при храме преподобного Серафима Саровского отец Алексей открыл Школу плотницкого мастерства, где учатся многие волонтеры. Уже знакомый мне Владимир Казаков тоже преподает там — вместе с учени-ками-выпускниками они делают главки для церквей. Главки — высшее мастерство для плотника, а начинают обычно с обработки бревен для срубов, потом учатся рубить чаши. Яковлев рассказывает:

— За и лет существования проекта мы провели уже больше 270 экспедиций, обследовали 350 храмов и часовен и в 137 провели противоаварийные и консервационные работы: закрывали кровли от протечек, меняли прогнившие бревна, очищали строения от мусора и птичьего помета, косили траву вокруг… Уезжая, мы обязательно оставляем жителям памятку — что и как делать, как дальше следить за старыми постройками.

106 NATIONAL GEOGRAPHIC
наследующий день в ворзогорах я знакомлюсь с плотником Порфирьичем. Вдвоем мы идем по селу. Вокруг — типичные северные дома, длинные, иод 30 метров: суровая погода диктует свои условия, поэтому под одной крышей тут традиционно располагаются жилые и хозяйственные сооружения — сеновал, хлев, конюшня, амбар.

— В моем детстве, в 1940-х годах, всю деревню можно было обежать по крышам. Мы, мальчишки, так и делали иногда. А потом постепенно дома начали разбирать — кто-то на дрова, кто-то просто продавал доски за бутылку водки. Скота почти ни у кого нет, а без животных — ну сами подумайте, кому сейчас такой большой дом нужен.

В этом году 85-летний Александр Порфирьевич ездил в Москву. В Общественной палате Российской Федерации жителю маленькой северной деревни вручали премию «Культурное наследие» — как одному из вдохновителей и основателей проекта «Общее дело», спасителю памятников русского деревянного зодчества.

Порфирьич рассказывает, что семья его родом из Курской губернии. В 1900-х годах семью отца сослали в политическую ссылку на север — с тех пор Слепинины обосновались в этих местах.

— Всю жизнь живу в Ворзогорах. Хорошо помню, как на субботнике комсомольцы с песней скидывали с церкви купола. Да еще иконы в выгребную яму выбрасывали. А потом многие годы наш храмовый комплекс просто стоял и разваливался. Я смотрел на все это, и душа болела. Вот и начал потихоньку восстанавливать колокольню.

Мы стоим со Слепининым перед деревянным зданием колокольни XVIII века — той самой, с которой когда-то все и начиналось. Рядом — Никольская (1636 год) и Введенская (1793) церкви. Эти три постройки — деревянный «тройник» (так здесь называется ансамбль из двух церквей и колокольни). Одна церковь — летняя, просторная, вторая — зимняя, она меньше, но зато есть четыре печи. «Тройник» в Ворзогорах — один из немногих уцелевших в нашей стране и единственный на Белом море.

Добавить комментарий

Comment
Name*
Mail*
Website*